Михаил Делягин – Кризис в экономике России в 2026 году

В условиях роста налогов, пересмотра мер господдержки и давления на малый бизнес российская экономика сталкивается с новыми системными рисками. Виктор Зубик, основатель компании Smarent, обсудил с депутатом Госдумы Михаилом Геннадьевичем Делягиным, какие решения государства уже сегодня влияют на бизнес, рынок недвижимости и благосостояние граждан, а также чего ждать в ближайшем будущем. Отдельно разобрали, как формируются цены на недвижимость, стоит ли ждать их снижения и грозит ли отрасли волна банкротств, а также поговорили, как может измениться российская экономика после завершения СВО.

Михаил Геннадьевич Делягин – экономист и политик, публицист, депутат Государственной думы, заместитель председателя комитета Госдумыо экономической политике, доктор экономических наук, ведущий ряда теле- и радиопрограмм. Научный руководитель автономной некоммерческой организации «Институт проблем глобализации». Главный редактор журнала «Свободная мысль». Член партии «Справедливая Россия».

У многих возникает вопрос: связан ли текущий дефицит бюджета и повышение налогов с массовой программой льготной ипотеки, за которую государство теперь якобы «расплачивается». Михаил Делягин подчёркивает: прямой связи здесь нет. Рост налогов объясняют дефицитом бюджета, но сама льготная ипотека сыграла лишь второстепенную роль в росте расходов. Ключевой проблемой он называет политику Банка России и подход финансовых властей, которые почти всю господдержку экономики, включая ипотеку, привязали к бюджетному субсидированию кредитов.

Когда ключевая ставка была низкой, бюджет компенсировал разницу между рыночной ставкой и льготной. Но при росте ставки до 21% ипотечные проценты взлетели выше 24–25%, и федеральный бюджет автоматически начал финансировать кратно выросшие расходы. Михаил Делягин считает это фундаментальной ошибкой Минфина, который не предусмотрел альтернативных инструментов поддержки. При этом говорить о «катастрофических» масштабах расходов некорректно: на счетах бюджета вне ФНБ лежат более 5 трлн ₽ неиспользуемых средств, а вместе с ликвидной частью ФНБ в распоряжении государства около 9,6 трлн ₽ – этого достаточно для решения любых ипотечных проблем.

Отдельно Михаил Делягин критикует позицию государства, которое не ограничивает монопольное ценообразование застройщиков и предпочитает субсидировать ипотеку, вместо того чтобы напрямую выкупать невостребованную недвижимость. Если жильё не продаётся по текущим ценам, значит, оно не является рыночным активом и может быть выкуплено государством по оценке – по себестоимости или балансовой стоимости. Однако застройщики не снижают цены, рассчитывая на постоянную поддержку, а это лишь закрепляет завышенный уровень цен и не решает проблему.

Утверждение, что налоги повысили из-за льготной ипотеки, Михаил Делягин называет неадекватным и по масштабу, и по логике: это «как если бы сказать, что человек истёк кровью из-за укуса комара». Он считает, что проблема глубже: государство выбирает бухгалтерский, а не экономический подход. И в этом ошибка.

Когда в бюджете не хватает денег, есть два принципиально разных пути: либо повышать налоги, либо создавать условия для роста деловой активности. Это разные логики, но в России, к сожалению, выбран первый вариант – повышение налогов. При этом полностью игнорируется печальный опыт 2025 года.

Налог на прибыль был повышен с 1 января 2025 года с 20 до 25%. Изначальная идея выглядела логично: увеличить налог на непроизводительное использование прибыли, одновременно полностью освободив от налогообложения ту часть, которая направляется на инвестиции. Такая конструкция была экономически обоснованной, и Михаил Делягин за неё голосовал. Однако затем появилось «уточнение»: от налога освободили не все инвестиции, а только те, которые были согласованы правительством. В результате реформа фактически свелась к обычному повышению налога на прибыль.

Это запустило хорошо знакомый ещё с 1990-х механизм: высокая прибыль стала «плохим бухгалтером». Итог предсказуем – недобор по налогу на прибыль около 1 трлн ₽. Да, на ситуацию повлияли и объективные факторы, включая экономическую конъюнктуру, санкции и другие внешние условия. Но ключевым стало возвращение старой логики, при которой бизнес старается минимизировать официальную прибыль. Даже при благоприятной цене на нефть потери бюджета всё равно были бы значительными: пусть не триллион, а сотни миллиардов. Этот урок, по его словам, государством так и не был усвоен.

Текущая логика экономической политики, по словам Михаила Делягина, остаётся прежней: если в бюджете не хватает денег, их пытаются добрать за счёт тех, кого проще всего контролировать. Налог на прибыль плохо собирается? Значит, внимание переключается на НДС. Малый бизнес подрос до среднего? Значит, его нужно «прижать». При этом в публичных рассуждениях доход бизнеса часто путают с прибылью, не понимая, что речь идёт об обороте, из которого ещё нужно оплатить все расходы. В результате малый и средний бизнес фактически подводят к уплате НДС. Проблема даже не только в росте налоговой нагрузки, а в сложности самого налога. Ошибки в расчётах неизбежны, и ответственность за них несёт сам предприниматель вплоть до личного имущества. Риски при этом не просто растут, а качественно меняются, чего власти предпочитают не замечать.

На этом фоне существует огромный сектор экономики, который либо вообще не платит налоги, либо делает это формально: наличный расчёт на оптовых рынках, типа «Садовода», переводы «с карты на карту» в магазинах, наценка за оплату по терминалу. Вместо того чтобы распространять существующие налоговые правила на такие сферы, государство усиливает контроль над теми, кто и так работает легально. Это, по мнению Михаила Делягина, означает не «обеление» экономики, а усиление административного давления на законопослушных. В результате часть предпринимателей, оказавшись между риском разорения и риском наказания за ошибки, выберет третий путь – уход под неформальную защиту структур, которые налогов не платят вовсе. Примеры этого уже видны в повседневной жизни, от торговли до разрешения хозяйственных споров вне официальной судебной системы.

Например, к Михаилу Делягину иногда обращаются с вполне серьёзным вопросом «как можно попасть в шариатский суд»: у них есть конфликт или имущественный спор, и им важно, чтобы дело рассмотрели разумно и в вменяемые сроки. Логика у них простая и циничная: раз обе стороны немусульмане, значит, шариатский суд будет относиться к ним нейтрально и беспристрастно. Он признаёт, что сам не может дать чёткого ответа, ограничиваясь советами вроде «идите к мулле» или «попробуйте через мечеть», но подчёркивает тревожную тенденцию: ровно так же люди начинают интересоваться, как «уйти под крыло» неформальных структур и влиятельных групп, если официальная судебная система перестаёт выполнять свою базовую функцию – быстро и справедливо разрешать споры.

Отдельный риск он видит в будущем самозанятых и индивидуальных предпринимателей. Самозанятость – эксперимент до 2028 года, и, по его прогнозу, после его завершения этот статус будет ликвидирован. Самозанятых поставят перед выбором: закрыться (что не просто) или переходить в ИП, что для многих окажется дорого и тоже сложно, особенно без бухгалтера. Даже с автоматизированными сервисам (ИИ) и ответственность за ошибки останется на предпринимателе. Вопросы о том, как именно будет оформлено завершение эксперимента, какие альтернативы предложат и как людям объяснят новые правила, пока остаются без ответа.

Михаил Делягин считает, что новая налоговая реформа не способна решить проблему дефицита бюджета и, более того, усугубляет её. Повышение налогов подрывает деловую активность, а значит, сокращает налоговую базу. Однако сам дефицит бюджета возникает не из-за налогов, а из-за более глубоких структурных проблем.

В этом контексте Михаил Делягин рассматривает и утилизационный сбор, называя его суррогатной протекционистской мерой. Формально Россия продолжает выполнять требования ВТО, которая фактически не функционирует с 2016 года, из-за чего страна лишена возможности применять нормальный, открытый протекционизм. Вместо этого вводится утильсбор: его платят все автопроизводители, но компаниям, собирающим автомобили в России, значительную часть средств затем возвращают. Проблема в том, что платить сбор нужно сразу, при выпуске автомобиля, а возврат происходит позже. В условиях дефицита оборотных средств это вынуждает производителей закладывать сбор в цену, разгоняя стоимость автомобилей, а отсутствие конкуренции позволяет просто повышать цены без попыток повышения эффективности.

Парадоксально, но в нынешних условиях бюджетный дефицит он считает скорее положительным фактором. Российская экономика страдает от искусственно созданного денежного голода и крайне низкой монетизации: около 55% ВВП при норме в районе 100%. Рост цен вызван произволом монополий, но с инфляцией борются ужесточением денежно-кредитной политики, что лишь усугубляет дефицит денег в экономике. Простое «вбрасывание» средств невозможно: без ограничения финансовых спекуляций это приведёт к валютному кризису. Дефицит бюджета, по его мнению, возникает именно из-за денежного голода и стагнации экономики. При этом сокращать расходы государство не может, так как секвестр привёл бы к системному обрушению. Поэтому финансирование дефицита неизбежно и необходимо для сохранения экономики. Даже текущая практика заимствований, при всех её недостатках, снижает денежный голод в производственном и социальном секторах и не разгоняет инфляцию, а, напротив, сдерживает её за счёт роста деловой активности.

Михаил Делягин прогнозирует постепенное замедление инфляции: в текущем году она будет ниже, чем в прошлом, и в следующем – ниже, чем в текущем. Однако официальную цель в 4% он считает нереалистичной и предлагает ориентироваться на фактические показатели, которые для каждого домохозяйства ощущаются по-разному.

А вот денежно-кредитную политику Банка России Михаил Делягин оценивает резко негативно, называя её продолжающимся «убийством» экономики. По его мнению, регулятор либо удерживает чрезмерно жёсткую финансовую политику, либо смягчает её недостаточно, несмотря на то что экономика испытывает острый дефицит денег. Ограничивать финансовые спекуляции Центробанк не способен или не хочет, поскольку фактически обслуживает интересы спекулятивного капитала. Более того, он сравнивает такую политику с попыткой лечить человека, умирающего от истощения, жёсткой диетой: вместо поддержки экономику лишают даже тех ресурсов, которые ей необходимы для выживания. В результате ужесточения повторяются из года в год под разными формами.

Система льготной ипотеки в России постоянно меняется и сжимается: фактически сейчас остались лишь семейная и IT-ипотека, причём даже семейную программу планируют сократить с февраля 2026 года. Изначально она рассчитывалась на ключевую ставку 7,5%, тогда как сегодня ставка в разы выше, и в этих условиях программа неизбежно требует пересмотра. Однако ключевая задача, по мнению Михаила Делягина, – не отмена льгот, а ограничение произвола застройщиков, которые разгоняют цены. Он указывает на абсурдность ситуации, когда один человек может оформить несколько семейных ипотек, продать часть квартир и за счёт этого окупить оставшуюся – фактически превратив социальную меру поддержки в коммерческий бизнес. Льготная ипотека задумывалась как инструмент улучшения жилищных условий, а не как способ заработка, и то, что эти искажения не были своевременно устранены, Михаил Делягин считает проявлением крайней управленческой несостоятельности.

Дело Долиной стало настоящим катализатором общественной истерии, которая фактически разрушила устоявшиеся рыночные отношения. Последствия распространились не только на рынок недвижимости, но и на аренду, автомобильный рынок и даже на криптовалюты. Очевидно, что разъяснения Верховного суда помогут прекратить эти злоупотребления, поскольку они прямо нарушают гражданский кодекс. Проблема усугубляется тем, что у нас привычно остаётся безнаказанным нарушение закона судьями и прокурорами, несмотря на то, что подобные схемы ещё в 2015 году были запрещены постановлением пленума Верховного суда. Их возрождение объясняется разницей цен между первичным и вторичным рынками, которая изначально составляла 1,6 раза, а сейчас стала ещё больше: первичный рынок стоит дорого, значительная часть квартир распродаётся напрямую через монополистов, а льготная ипотека снижается. Вместо того чтобы снижать цены, монополисты активно используют рассрочки и другие финансовые схемы, усиливая нагрузку на рынок и создавая условия для новых злоупотреблений.

Михаил Делягин убеждён, что потребительские качества вторичного жилья зачастую не уступают новостройкам, а иногда и превосходят их: сформированная среда, транспортная доступность, зелёные дворы, звукоизоляция и понятное социальное окружение. При этом покупка квартиры в новом доме остаётся «котом в мешке» с неопределёнными соседями и рисками, которых нет в сложившихся домах. Вторичный стал жёстким конкурентом, и вместо естественной коррекции цен предпринимаются попытки подорвать именно вторичный сегмент. По его оценке, это лишь усиливает дисбалансы и откладывает неизбежное выравнивание рынка недвижимости.

Михаил Делягин допускает, что слухи о заморозке вкладов в прошлом году могли быть инструментом застройщиков для стимулирования спроса на первичное жильё. Он не утверждает, что это был «всемирный заговор», но принцип «кому выгодно?» объясняет мотивы участников рынка. Застройщики активно используют пиар и политтехнологии, чтобы урегулировать конфликты с жителями и обеспечить места для парковки, корректировать инфраструктуру и защищать свои проекты.

Качество новостроек и инфраструктуры остаётся ключевым фактором: лифты, отопление, транспортная доступность – всё это напрямую влияет на ценность жилья. Дома с хорошей планировкой, транспортной доступностью и безопасными соседями дорожают, а обычное жильё дешевеет постепенно, часто в форме неочевидных скидок.

Михаил Делягин считает программу реновации в Москве правильным шагом, хотя реализация отстаёт от планов. Реновация позволяет городу активно строить комфорт-класс, который девелоперы почти полностью игнорируют, сосредоточившись на более дорогом жилье. Новые правила снятия ограничений на микрорайоны дают возможность переселения не только по району, но и на значительные расстояния, включая Новую Москву.

Новая Москва, по его мнению, пока не является полноценной городской средой и больше напоминает пригород, но имеет потенциал для создания научно-технического кластера. Делягин предлагает развивать там наукоёмкие производства с полигонами для испытаний, лесами и прудами, обеспечивая свободное и экологичное пространство для творческих и научных жителей. Пока эта идея не востребована, но, по его мнению, со временем она станет актуальной.

Михаил Делягин считает завершение СВО сложным и открытым вопросом, который зависит не только от военных факторов, но и от геополитики, культуры и состояния российского государства. С технической точки зрения, уничтожение или контроль над десятком объектов на Украине решает часть задачи, но система управления остаётся разрушенной, а регулярное поражение инфраструктуры делает её непригодной для нормальной эксплуатации. Полного завершения конфликта предсказать нельзя, и точные сроки остаются открытыми.

Экономически завершение СВО могло бы облегчить ситуацию, но пока закладывает это в прогнозы рано. Он отмечает, что включение в состав России новых регионов, включая Крым и Севастополь, с точки зрения бюрократии и бухгалтерии воспринималось как нагрузка, однако разумные инвестиции в эти территории начинают приносить доходы через налоги и развитие инфраструктуры. Таким образом, новые территории потенциально полезны для экономики.

Важным фактором является государственное финансирование инфраструктуры: застройка новых территорий, подключение к электросетям, газу, метро – всё это требует больших затрат, но создаёт устойчивый доходный бизнес. Управляющие компании, созданные застройщиками, обеспечивают постоянный поток средств, превращая разовую застройку в долгосрочный бизнес. При грамотной организации и разумной рентабельности даже можно предоставлять жильё с минимальной платой за услуги, при этом сохраняется экономическая устойчивость застройщиков и города.

Михаил Делягин подчёркивает, что ключевой принцип экономической деятельности остаётся прежним: расходы, вложенные с умом, создают доход. С новыми территориями этот принцип проявляется особенно ярко: инвестиции в инфраструктуру и жильё формируют устойчивую налоговую базу и долгосрочный экономический эффект.

Когда человек покупает квартиру, первым делом он сталкивается с ремонтом. Проблема в том, что найти квалифицированных специалистов крайне сложно. Часто нанятая бригада делает ошибки, обещает исправить их, но затем телефон «умирает» навсегда, и дальше разобраться невозможно. Если же есть готовая бригада от застройщика, пусть даже немного дороже рыночной стоимости, то в этом случае понятно, с кем разбираться по итогам. Однако застройщики, как правило, не заинтересованы в этом процессе. Для них основной бизнес заканчивается с продажей квартиры. Настоящий доход формируется на эксплуатации дома: ремонт лампочек, покраска, мелкие работы «муж на час», вывоз и сортировка мусора. С одной квартиры это почти бессмысленно, но на масштабе всего комплекса это стабильный и прибыльный бизнес.

Большинство современных квартир, особенно в бизнес-классе и комфорт-классе, сдаются без отделки. Это фактически сырой продукт, и самые сложные ремонтные работы перекладываются на жильцов, которые зачастую не имеют нужных навыков. При хаотичном ремонте страдают инженерные системы: трубы, отопление, электрическая проводка. Государство при этом не контролирует эти работы, так как не вмешивается в эксплуатацию дома. Для застройщика это выгодно: жильцы хотят делать ремонт под себя, и каждый случай индивидуален, а прибыль идет им.

Решение Михаил Делягин видит в так называемом whitebox, когда квартира сдана с полной инженерной основой, а жильцы могут заниматься только отделкой. Это безопасно: например, нельзя отключать пожарный датчик, ведь это равносильно опасному для жизни действию. Контроль качества при whitebox требует регламентов и затрат. Застройщики, ориентированные на быстрые деньги, часто этим не занимаются. Им не важно, что будет с домом после продажи, ведь для них важно, чтобы жилье просто простояло до конца ипотечного периода, а потом можно было «забыть» о проблемах. Юридические лица компаний часто банкротятся через несколько лет после сдачи дома, чтобы жильцы не смогли предъявить претензии. Государство при этом идёт на поводу у монополистов, не обеспечивая ответственность за качество и безопасность.

Даже в хороших домах возникают проблемы. Например, владелец решает перегородку передвинуть, и обнаруживает, что застройщик использовал строительный мусор в качестве звукоизоляции. Застройщик контролировать такие моменты просто не способен. Отсутствие ремонта от застройщика – большая проблема для рынка, потому что люди вынуждены делать его сами, а профессионалов мало. Выходом могло бы стать наличие собственной фирменной ремонтной компании, принадлежащей застройщику, которая системно выполняет работы и гарантирует качество. Жильцы могут либо нанимать своих специалистов, либо работать с этой компанией. Даже при более высоких ценах это безопаснее и удобнее, чем искать подрядчиков на рынке.

Виктор делится своим опытом, что даже логистика в доме часто устроена так, чтобы создать проблемы. Например, застройщик не делает нормальный заезд в паркинг, ставит низкие знаки, чтобы разгрузка стройматериалов шла через специально обученных людей, навязывая услуги жильцам. Это классическое злоупотребление монопольным положением. Но в некоторых случаях, если замеры показывают, что грузовая машина заедет без проблем, это просто злоупотребление, которое должно быть наказуемо. При нормальной судебной системе управляющая компания должна платить штраф жильцу, если тот пострадал от таких правил.

Михаил Делягин связывает демографическую проблему и рынок недвижимости, но подчёркивает, что налоговые вычеты для многодетных семей, которые вводятся с 2026 года, принципиально не способны изменить ситуацию. Налоговый вычет работает только для тех, у кого есть официальный доход и с чего платить налоги. А ключевая проблема страны, по мнению Михаила Геннадьевича, – это не отсутствие стимулов, а массовая бедность. Речь о недвижимости и вычетах фактически ведётся для верхних 15–20% населения, тогда как, по данным аналитики, около 60% граждан живут с доходом 40 тысяч рублей и ниже при реальном прожиточном минимуме свыше 50 тысяч. Для этих людей разговоры о покупке жилья и налоговых льготах просто не имеют смысла. Вряд ли кто-то решился завести ребёнка ради налогового вычета. При этом аргументы о «слишком маленьких квартирах» он считает следствием современной потребительской культуры. Исторически семьи жили в куда более стеснённых условиях и не воспринимали это как катастрофу. Однако сегодня система ценностей уже сформирована, и если государственная жилищная политика ей не соответствует, следующего поколения просто не будет – его уже почти нет.

Что касается материнского капитала, то Михаил Делягин уверен, что государство в этом смысле действует эффективно, просто решает не те задачи. Маткапитал успешно поддерживает банки, застройщиков и автопроизводителей под лозунгами помощи семье. Реальной поддержки в самый тяжёлый период – первые три года после рождения ребёнка – семья не получает. Потратить средства можно позже и в основном на недвижимость, что изначально создавалось как улучшение условий, а теперь в лучшем случае даёт пару квадратных метров. Возможности использования капитала ограничены и бюрократически сложны, а для бюджета это колоссальные расходы с минимальным демографическим эффектом.

Он подчёркивает, что государство ошибочно сосредотачивается на компенсации издержек, вместо того чтобы устранять их причины. Главная причина – произвол монополий. Если их реально ограничить и навести порядок в контроле доходов и расходов, у государства внезапно появятся огромные ресурсы «из ниоткуда». Для этого не нужно сокращать поддержку или повышать налоги – достаточно перестать мириться с монопольным диктатом.

Михаил Делягин прогнозирует неизбежную смену экономической политики – не позднее конца 2026 или в 2027 году. Повышение налогов в условиях ухудшающейся экономической конъюнктуры он называет симптомом системного кризиса. Можно сколько угодно «биться головой о стену», но когда трескается не стена, а голова, процесс рано или поздно заканчивается.

В середине декабря в Госдуме прошёл круглый стол, посвящённый актуальным проблемам при совершении сделок с недвижимостью, организованный по итогам дела Долиной, которое в тот же день рассматривалось в Верховном суде. Главной задачей мероприятия было не просто обсуждение формальных норм права, а поиск решений для реальной практики: как сделать правовое регулирование более понятным, детальным и работающим в интересах людей, а не формальной системы. Михаил Делягин отметил, что формально правонарушений нет, но часто суды, прокуроры и другие органы обходят закон, и именно эту дисфункцию нужно устранять.

На круглом столе обсуждались уже разработанные законопроекты, в том числе от Справедливой России, и предложения по улучшению правовой базы:

• Обязательное перечисление средств на судебный депозит при желании расторгнуть сделку, что исключает моментальные переводы наличных и перевод денег третьим лицам.
• «Период охлаждения» для сделки, чтобы дать сторонам время для осознанного решения и исключить поспешные действия.
• Защита продавцов единственного жилья: необходимо нотариально подтвердить, что у продавца есть куда переехать.
• Защита от банкротства: если продавец расторг сделку и получил деньги, его банкротство не снимает с него обязательств, возникших из этой сделки.
• Защита от банкротства: если продавец расторг сделку и получил деньги, его банкротство не снимает с него обязательств, возникших из этой сделки.
• Более точное определение добросовестности приобретателей.

Михаил Делягин подчеркивает, что Гражданский кодекс – фундаментальный документ, его изменения сложны, но текущие предложения адвокатов позволят улучшить правоприменение. Когда поправки будут приняты, пока неизвестно. Даже к декабрю комитет Госдумы не успел их рассмотреть из-за высокой нагрузки, поэтому обсуждение, вероятно, продолжится уже в следующей сессии Государственной Думы. По его мнению, нужно создать систему, которая реально защищает участников сделок и снижает возможности для злоупотреблений.

Михаил Делягин согласен, что недвижимость в России остаётся инструментом сохранения капитала, но с оговоркой: это безопасно только в случае качественных объектов. Он отметил, что в стране есть много элитной недвижимости, однако часть её построена с нарушением норм, поскольку богатые люди зачастую считали, что закон для них не писан. Примером служит случай с Аллой Пугачёвой, чью баню пришлось сносить из-за вмешательства властей. Здесь закон всё же сработал. В других случаях незаконное строительство удаётся формально легализовать.

Главное правило при покупке недвижимости – избегать рисков и выбирать безопасные сделки, сравнивая это с «марками» недвижимости: как на Северном Кипре есть британская марка и греческая марка, так и здесь стоит отдавать предпочтение надёжной и проверенной недвижимости, а не сомнительной.

Что касается прогнозов на 2026 год, спикер подчеркнул: многое в жизни находится вне нашего контроля. Он процитировал забавную рекламу из Махачкалы: «Единственный выбор, который тебе доступен – это выбор между лазерной и фотоэпиляцией». По его словам, эта фраза метко отражает положение человека в современном мире: часто мы можем лишь выбирать, как реагировать на происходящее – плакать или смеяться. И лучше, по его мнению, смеяться.