Александр Мисуркин – Как живут на МКС?

Александр Александрович Мисуркин — российский космонавт-испытатель отряда ФГБУ «НИИ ЦПК имени Ю. А. Гагарина» (29 декабря 2006 — 1 апреля 2022 года). 116-й космонавт России (СССР) и 531-й космонавт мира. Был в составе отряда космонавтов на протяжении 16 лет и за это время совершил три космических полета общей продолжительностью 346 суток и четыре раза выходил в открытый космос. В 2022 году покинул отряд космонавтов и сегодня читает бизнес-лекции, обучает искусственный интеллект по космическим книгам и возглавляет федерацию бадминтона в Орловской области.

Для большинства людей космос остается чем-то недосягаемым. Мы представляем ракеты, невесомость, скафандры и бесконечную черноту за иллюминатором. Но гораздо реже задумываемся о другом вопросе: как космос меняет человека после возвращения домой? Меняется ли отношение к привычному быту, собственному жилью, пространству вокруг себя?

По словам Героя России, космонавта Александра Мисуркина, перемены после полётов оказались совсем не такими, какими их обычно представляют. Не было никакого внезапного переворота мировоззрения, никакого полного отказа от привычной жизни. Однако после трёх экспедиций на орбиту Александр Александрович неожиданно для себя начал бояться высоты, и именно поэтому со временем он променял многоэтажную квартиру на загородный дом. Но есть и другая причина, по которой космонавт выбирает собственный дом. После долгого пребывания в крайне ограниченном объёме начинаешь иначе ценить пространство: возможность свободно двигаться, ощущать воздух вокруг, чувствовать себя не в тесной каюте, а в открытом мире. И просто выйти в свой двор — это уже маленькое счастье.

Во время пандемии это ощущение проявилось особенно ярко. Пока миллионы людей оказались заперты в квартирах, Александр Александрович продолжал приезжать в Центр подготовки космонавтов и спокойно тренировался на пустом стадионе. Этот опыт заставил еще раз задуматься о том, насколько сильно пространство влияет на психологическое состояние человека.

Со стороны кажется, что профессия космонавта начинается с полета. На самом деле настоящий путь стартует задолго до него. Средняя продолжительность подготовки до первого полета составляет около десяти лет. Александру Александровичу удалось пройти этот путь значительно быстрее. От момента отбора до старта прошло чуть больше шести лет.

Сам конкурс становится только сложнее. По ощущениям самого космонавта, интерес к профессии постоянно растет, а значит, увеличивается и конкуренция. Подготовка начинается с двухлетнего курса общей космической подготовки. После него будущие космонавты сдают государственный экзамен. Только успешно прошедшие его получают квалификацию космонавта-испытателя. Однако даже это вовсе не означает гарантированный полет.

Статистика говорит сама за себя: после окончания базовой подготовки Александр Александрович получил удостоверение космонавта-испытателя под номером 203, а в космос он отправился уже как 116-й российский космонавт. Почти половина тех, кто успешно проходит подготовку, до своего первого полета по разным причинам так и не доходит. Космонавт — это профессия, в которой недостаточно один раз успешно пройти экзамены. Нужно постоянно подтверждать свою готовность, физическую форму, психологическую устойчивость и профессиональный уровень.

Когда разговор заходит о подготовке космонавтов, большинство сразу представляет центрифугу, многократные перегрузки или тренировки перед выходом в открытый космос. Однако для Александра Александровича самым неожиданным испытанием оказалось совсем другое. Наибольшее впечатление на него произвела сурдокамера, потому что именно там впервые пришлось столкнуться с тем, насколько тяжело человек переносит не физические нагрузки, а ограничение пространства и практически полное отсутствие информации.

Сурдокамера представляет собой небольшое помещение площадью всего несколько квадратных метров, где кандидат проводит целую неделю в одиночестве. Внешний мир в этот момент будто перестает существовать: нет окон, нет привычного общения, нет новостей и вообще почти ничего, что позволяло бы ощущать течение времени. Даже связь с инструкторами сведена к минимуму. Александр Александрович вспоминает, что новые задания приходили по световым сигналам: загоралась лампа, значит, пора приступать к следующей работе.

Именно в таких условиях особенно остро ощущается то, что он называет информационным голодом. Если в обычной жизни люди постоянно говорят о перегрузке новостями, сообщениями и уведомлениями, то здесь возникает противоположная ситуация. Информации становится настолько мало, что мозг начинает реагировать на это как на самостоятельный источник стресса. По опыту Александра Мисуркина, человеку сложно не только справляться с избытком событий, но и жить в почти полном отсутствии внешних стимулов.

Одной лишь изоляцией испытание не ограничивается. Один из его этапов предполагает 66 часов без сна, в течение которых необходимо продолжать выполнять различные задания и сохранять концентрацию. По словам Александра Александровича, самое сложное заключается даже не в самом недосыпе, а в неизвестности. Пока не окажешься в подобных условиях, невозможно предугадать, как поведет себя организм и в какой момент начнет сдавать.

После завершения эксперимента его больше всего удивил собственный результат. Александр Мисуркин понял, что способен выдерживать гораздо больше, чем предполагал до начала испытаний. Похожую проверку проходят и индийские кандидаты в космонавты, только период бодрствования у них составляет уже не двое с половиной суток, а почти неделю. Эта история еще раз убедила его в том, что возможности человека значительно шире наших привычных представлений о собственных пределах, а настоящий запас прочности нередко раскрывается только тогда, когда обстоятельства не оставляют другого выбора.

Одним из самых ярких впечатлений стало первое знакомство со скафандром для выхода в открытый космос. Со стороны он выглядит как объемная одежда, хотя в действительности гораздо больше напоминает металлическую трубу, а подвижные рукава и штанины специально подгоняют таким образом, чтобы они максимально плотно прилегали к телу, поэтому первое время любое движение требует заметного усилия.

Александр Александрович вспоминает, что во время одной из первых тренировок он неожиданно почувствовал, насколько сильным может быть психологическое напряжение. Ощущение нехватки воздуха постепенно усиливалось, становилось трудно дышать, и в какой-то момент появилась мысль, что начинается паническая атака. Разобраться в происходящем помог случайный разговор инструкторов. Услышав, что подача кислорода в систему еще не включена, он сразу понял причину своего состояния. Через несколько секунд кислород действительно подали, дыхание стало свободнее, а тревога исчезла сама собой. Этот эпизод запомнился ему не столько из-за пережитого волнения, сколько из-за важного вывода. Даже после сложнейшего отбора и многолетней подготовки человек не перестает испытывать страх. Космонавты просто учатся понимать природу своих эмоций и сохранять способность спокойно работать в ситуациях, которые поначалу кажутся непривычными или даже пугающими.

Такая психологическая устойчивость оказывается не менее важной уже во время самой экспедиции. Хотя рабочий день на Международной космической станции расписан практически по минутам, Александр Александрович отмечает, что свободное время там все-таки существует. Все зависит от того, как сам человек решает им распорядиться. Как говорил его коллега Федор Юрчихин: «Есть космонавты, которые живут по расписанию, а есть космонавты, которые сами создают себе расписание». Для одних свободные часы становятся возможностью немного отдохнуть, посмотреть фильм или пообщаться с близкими, тогда как другие используют их для собственных проектов. Во время второго полета Александр Александрович заранее подготовил столько идей, что очень быстро начал ощущать нехватку времени. Практически каждая свободная минута уходила на то, что хотелось успеть реализовать помимо обязательной программы экспедиции.

Одним из самых необычных проектов стал дружеский матч по бадминтону. Игру решили провести в самом просторном японском модуле станции, предварительно освободив помещение и импровизированно обозначив площадку. Конечно, условия были совсем не похожи на земные, поэтому без забавных моментов не обошлось. Во время одного из розыгрышей волан после сильного удара попал прямо в ноутбук, который после этого перестал работать. Эта история быстро превратилась в одну из любимых шуток экипажа, а кто-то из коллег даже предложил всерьез задуматься о том, чтобы в будущих космических станциях предусмотреть отдельный зал для игры в бадминтон.

За этим эпизодом скрывается гораздо более важная мысль. Долгая экспедиция складывается не только из научных экспериментов, технического обслуживания станции и постоянной работы по графику. Не меньшее значение имеют моменты, когда экипаж может вместе посмеяться, отвлечься от повседневных задач и просто почувствовать себя обычными людьми. Именно такие, на первый взгляд, незначительные события помогают сохранять доверие внутри команды и делают месяцы жизни на орбите психологически гораздо комфортнее.

Одним из самых неожиданных открытий для Александра Александровича стало то, насколько сильно в космосе меняется ощущение времени. Впервые он заметил это еще во время испытаний в сурдокамере, где, несмотря на полную изоляцию от внешнего мира, дни не казались бесконечными, потому что внимание постоянно было занято новыми задачами. На Международной космической станции это ощущение только усилилось: недели пролетали незаметно благодаря очень насыщенному ритму работы, в котором научные эксперименты сменялись техническим обслуживанием станции, тренировками, наблюдениями и сеансами связи с Землей. По словам Александра Александровича, именно постоянное переключение между разными задачами позволяет дольше сохранять концентрацию и не уставать от однообразия, поэтому уже после полетов он по-новому взглянул на ценность грамотно организованного рабочего дня.

При этом даже самый насыщенный график не отменяет потребности человека иногда остановиться. Для Александра Александровича такой небольшой ежедневной паузой стали несколько минут у самого большого иллюминатора станции. Независимо от того, насколько сложным выдался день, перед сном он обязательно прилетал туда, чтобы просто посмотреть на Землю. Эти моменты никогда не были связаны с работой. Он сознательно не брал в руки фотоаппарат и не пытался снять очередной красивый кадр, потому что прекрасно понимал: как только появляется камера, внимание переключается на композицию, настройки и поиск удачного снимка. Простое созерцание сразу превращается в очередную задачу, тогда как ему хотелось сохранить совсем другое состояние, когда можно ненадолго забыть обо всех делах и просто наблюдать за планетой, которая медленно проплывает под станцией.

Именно эти несколько минут, по словам Александра Александровича, нередко становились лучшей эмоциональной перезагрузкой за весь день. Уже после возвращения одна знакомая очень точно сформулировала эту привычку двумя словами: «Ищи красивое». Эта мысль оказалась гораздо шире, чем может показаться на первый взгляд. Сегодня для него таким источником внутреннего равновесия уже не обязательно становится вид Земли с орбиты. Его вполне могут заменить прогулка по лесу, деревья за окном, вечернее небо или любой момент, когда удается хотя бы ненадолго отвлечься от бесконечного потока дел и сознательно обратить внимание на то, что обычно остается незамеченным. Александр Александрович убежден, что такие короткие паузы помогают восстановить силы гораздо эффективнее, чем кажется, а привычка замечать красоту вокруг становится одним из самых ценных навыков, который он привез с собой из космоса.

Александр Александрович признается, что даже спустя месяцы на орбите привыкнуть к виду Земли так и не удалось. Каждый виток открывал новые пейзажи, менялось освещение, рисунок облаков, очертания материков, поэтому возможность просто остановиться у иллюминатора и несколько минут смотреть на планету постепенно стала одной из самых ценных частей экспедиции. Особенно его впечатляли панорамные виды: Байкал, горные хребты, пустыни, океаны и солончак Уюни складывались в единую живую картину, в которой невозможно было выделить какое-то одно самое красивое место.

Постепенно эти наблюдения привели Александра Александровича к размышлениям о том, насколько редким и хрупким явлением остается жизнь. Почти весь окружающий космос непригоден для человека, тогда как на Земле удивительным образом совпало множество условий: подходящее расстояние до Солнца, атмосфера, магнитное поле и вода в жидком состоянии. Именно поэтому вопрос о существовании похожих миров он воспринимает скорее как вопрос вероятности. Астрономы уже открыли тысячи экзопланет, и с учетом огромного количества звезд во Вселенной существование других пригодных для жизни планет кажется вполне возможным. Однако пока подтверждений этому нет, Земля остается единственным известным нам домом, а значит, относиться к ней стоит особенно бережно.

Несмотря на годы подготовки, настоящий полет все равно становится встречей с неизвестным. Когда корабль стыкуется с Международной космической станцией, начинается череда обязательных процедур. Новый экипаж знакомится с расположением аварийного оборудования, проходит инструктаж, выходит на связь с Центром управления полетами и постепенно включается в работу станции. Все эти действия заранее отрабатываются на Земле десятки раз, однако ощущения оказываются совершенно другими.

Первые часы после прибытия Александру Александровичу дались непросто. Организм только начинал привыкать к невесомости, поэтому коллеги практически сразу напоили его чаем и отправили отдыхать в каюту, понимая, что адаптация требует времени.

Когда самочувствие улучшилось, командир экспедиции предложил показать место, которое невозможно забыть. Они вместе отправились в модуль «Купол», где расположены самые большие иллюминаторы станции. Именно там Александр Александрович впервые увидел Землю во всей ее красоте.

Он вспоминает, что в тот момент слова вырвались сами собой: «Я не могу поверить, что нахожусь здесь». Рядом стоял опытнейший астронавт Крис Хэдфилд, за плечами которого это был уже третий полет. Услышав эти слова, он спокойно ответил: «Я тоже». Эта фраза произвела на Александра Александровича не меньшее впечатление, чем сама картина за окном. Она показала, что даже спустя несколько экспедиций космос не превращается в привычную рабочую обстановку, а способность удивляться остается важной частью профессии.

Когда речь заходит о жизни на станции, многие представляют себе неизбежные конфликты. Несколько человек на протяжении многих месяцев находятся в замкнутом пространстве, практически не имея возможности остаться в полном одиночестве. В обычной жизни подобные условия часто становятся причиной напряжения, однако в космосе цена любого конфликта слишком высока.

По словам Александра Мисуркина, фундамент будущих отношений закладывается еще на этапе отбора. Помимо физических и профессиональных качеств большое внимание уделяется способности человека работать в коллективе. Индивидуальные достижения здесь имеют значение, однако без умения взаимодействовать с окружающими стать космонавтом практически невозможно. Во время подготовки психологи постоянно наблюдают за тем, как кандидаты ведут себя в стрессовых ситуациях. Совместные тренировки, экзамены и сложные испытания позволяют увидеть особенности характера значительно лучше, чем любые тесты. Если возникают проблемы с коммуникацией, человеку помогают развивать необходимые навыки еще до назначения в экипаж.

На самой станции все строится вокруг взаимного уважения. Каждый отвечает за определенный участок работы и понимает границы собственной ответственности. Если решение принимает другой член экипажа, его мнение можно обсудить, предложить альтернативный вариант, однако окончательное слово остается за тем, кто отвечает за конкретную систему. Такой подход избавляет от большинства бытовых и профессиональных конфликтов.

При этом жизнь на станции состоит не только из работы. Совместные праздники, небольшие традиции и обычное человеческое общение помогают экипажу сохранять атмосферу доверия. По словам Александра Александровича, в этом смысле космическая станция действительно напоминает большой дом, где люди проводят вместе практически все свое время.

Во время третьей экспедиции Александру Мисуркину довелось работать вместе с японским предпринимателем Юсаку Маэдзавой и его ассистентом, которые отправились на орбиту в качестве космических туристов. Их подготовка продолжалась всего три месяца, тогда как профессиональные космонавты посвящают этому годы, поэтому многим было интересно, насколько быстро они смогут освоиться на станции.

По воспоминаниям Александра Александровича, гости сразу произвели очень хорошее впечатление своим отношением к делу. Несмотря на сжатые сроки подготовки и языковой барьер, они внимательно следовали всем инструкциям, старались выполнять каждую задачу именно так, как их учили, и проявляли большое уважение к работе экипажа. Первые дни адаптации оказались для них непростыми. Организм постепенно привыкал к микрогравитации, а перестройка работы вестибулярного аппарата сопровождалась характерными ощущениями, знакомыми каждому человеку, впервые оказавшемуся в невесомости. Кроме того, менялось распределение жидкости в организме, из-за чего лицо слегка отекало, а давление в области головы ощущалось сильнее обычного. Однако этот период закончился довольно быстро. Уже спустя несколько дней японские участники экспедиции активно включились в собственную программу, уверенно выполняли поставленные задачи и, по словам Александра Александровича, явно получали удовольствие от происходящего.

Этот опыт еще раз подтвердил, что успешная работа на станции определяется не только объемом подготовки. Огромную роль играют дисциплина, готовность учиться и уважительное отношение к людям, рядом с которыми предстоит жить и работать в течение всей экспедиции.

Когда Александр Мисуркин только готовился к первому полету, один из опытных командиров обронил фразу, которая поначалу его озадачила: «Ты там обязательно потолстеешь». Секрет открылся позже. На орбите, лишенной привычных земных удовольствий, прием пищи часто становится главным, а иногда и единственным доступным способом доставить себе радость. Александр Александрович тогда подумал: «Ё-моё, что там так тяжело, что ли? У них там и темно, и шумно, и влажно. Куда я еду-то?». Реальность оказалась близка к этим описаниям. Шум на станции действительно стоит такой, что порой без повышения голоса не обойтись, но спасают наушники с шумоподавлением. С бытовой точки зрения это некомфортные домашние условия, но они с лихвой компенсируются тем видом, который открывается за окном.

Самое некомфортное, по признанию космонавта, — гигиена. Душ на МКС — это влажные полотенца или салфетки. Когда-то пытались установить полноценную кабину, но эксперимент провалился. Из-за невесомости вода не стекает привычным образом, процедура превращается в замкнутый круг: сначала моешься, потом полчаса убираешь кабину от летающих капель, а пока убираешь — снова потеешь. Так что баня, бадминтонный зал и бассейн на орбите — пока из разряда фантастики.

На российском сегменте станции кухня, рабочий кабинет, спортивный уголок и спальня совмещены в модуле «Звезда». Центр притяжения — стол, вокруг которого и протекает основная жизнь. Там же три человека проводят большую часть времени. На американской стороне для приема пищи выделен отдельный модуль, но, по сути, он мало чем отличается: кухонный стол там в любой момент превращается в рабочий.

Говоря о технических решениях, Александр Александрович с особой гордостью отмечает, что лучший космический туалет — российский. НАСА приобрело эту разработку у Роскосмоса, предпочтя ее всем аналогам: американцы взяли наше сделанное, качественное, хорошо продуманное решение. И не только туалеты, кстати. По словам космонавта, есть и другие позиции. Главное, чтобы встраивание в мировую экономику происходило так, чтобы тебя хотели видеть повсюду не потому, что ты этого хочешь, а потому что без тебя никак.

Питание на МКС — отдельная наука: холодильников нет, все продукты хранятся в сублимированном или консервированном виде. Каждый прием пищи строго рассчитан по калориям и расписан на весь срок экспедиции. Ассортимент довольно широк, но, как любая консервация, со временем приедается, поэтому приходится проявлять кулинарное творчество, чтобы к концу полета еда не стала просто необходимостью.

Вопрос об алкоголе на станции поднимался всерьез, но быстро закрылся. Пары спирта даже в малых концентрациях разрушительно действуют на системы жизнеобеспечения. Так что все, что остается космонавтам, — сублимированные супы и консервы. Разве что на Байконуре можно встретить сувенирный тюбик с виски-колой. Но на орбиту такие эксперименты не допускаются.

У каждого космонавта есть индивидуальная каюта, по объему сравнимая с телефонной будкой. Но у российских кают есть важное преимущество — иллюминатор. Для сна используется спальный мешок, пристегнутый к стене. Самое сложное — воссоздать привычные тактильные ощущения: нет матраса, нет подушки, нет поверхности, к которой можно прикоснуться спиной. Здесь помогает смекалка. Александр Александрович вспоминает, как его командир приспособил для этих целей меховые носки, которые выдаются на случай сильного холода. Один носок выворачивается мехом наружу, в него вставляется второй — получается подобие мягкой подушки. Запускаешь это в спальник, и появляется хоть какое-то ощущение контакта головы с плоскостью, иллюзия, что ты лежишь, а не паришь в пустоте.

В невесомости восстановление происходит быстрее. По крайней мере, самому Александру Александровичу так казалось. Он выработал собственный критерий: если снятся сны — отлично восстановился. Если спал без картинок — наверное, чего-то не доспал. С темнотой проблем нет: дверь каюты закрывается, свет выключается, на иллюминаторе есть шторка. А вот с прохладой сложнее, особенно на солнечно-синхронной орбите, где теневая сторона почти отсутствует.

Александр Мисуркин признается, что на станции ему не хватает больше всего полноценного душа. А вот в свою земную жизнь он хотел бы добавить бесконечный вид из иллюминатора.

Система жизнеобеспечения на МКС построена на предельной экономии ресурсов. Самый эффективный способ доставки кислорода — вода. Из одного литра методом электролиза получается 600 литров кислорода, чего достаточно для дыхания человека на целые сутки. На станции перерабатывают конденсат из выдыхаемого воздуха, очищают урину, повторно используют воду. Есть даже более продвинутый цикл, когда CO2 и водород вступают в реакцию, снова давая воду. Правда, объемы там уже небольшие, но сам подход к замкнутому циклу впечатляет.

Одна из самых ярких историй случилась во время работы Александра Александровича с командиром Павлом Виноградовым. В обычный рабочий день космонавт мельком увидел, что из его каюты торчат ноги командира. Каюта — место приватное, туда просто так не залетают. Александр Александрович подлетел и увидел, что Виноградов прильнул к иллюминатору и задумчиво смотрит наружу. «Павел Владимирович, а что там?» — спросил он. «Да, по-моему, у американцев аммиак течет», — последовал загадочный ответ.

Аммиак — это теплоноситель в системе терморегуляции. Александр Александрович признается, что сначала отнесся к словам командира со скепсисом. Как можно разглядеть утечку невооруженным глазом, да еще раньше компьютеров и специалистов в ЦУПе? Но Виноградов был настойчив: «Смотри, одна снежинка от американского радиатора летит, вторая». Разглядеть, где снежинка, а где отвалившийся кусок краски, среди всего, что летает вокруг станции, практически невозможно. Тем не менее через час из Хьюстона пришло подтверждение: аммиак действительно течет. Экипаж, вместо привычных семи дней подготовки, собрался за сутки и вышел в открытый космос менять блок.

Александр Мисуркин долго размышлял над этим случаем. Космонавтов на Земле учат действовать по протоколам в тысячах нештатных ситуаций, но к такому сценарию их не готовили. Командир смог опередить компьютерные системы потому, что глубоко разбирался в физике процессов и анализировал косвенные факторы, видел не просто отдельные картинки, а складывал всё в систему. Для Александра Александровича это стало определяющим уроком: в быстро меняющейся реальности нужно уметь принимать решения на неполных и неоднозначных данных — примерно так же, как сегодня работают нейросети.

Александр Мисуркин отмечает, что один из главных навыков современного человека: способность быстро обучаться и адаптироваться. Сегодня недостаточно просто освоить один навык, важно глубоко разбираться в своей области, чтобы уметь принимать решения в новых условиях.

Он приводит пример из подготовки к первому выходу человека в открытый космос, о котором рассказывал Алексей Леонов. После взрыва беспилотного корабля Сергей Королёв предложил отложить полёт Леонова и Беляева. Космонавты были против: они уже разобрали около 3000 возможных нештатных ситуаций. На это Королёв ответил: «Ну вот вы разобрали 3000, а в полёте будет 3001-я». Для Александра Александровича эта история показывает главное: невозможно предусмотреть всё, но глубокое понимание процесса позволяет находить решения даже в неизвестных обстоятельствах.

Говоря о выборе профессии, Александр Мисуркин подчёркивает важность поиска своей сильной линии: области, где пересекаются способности и интересы человека. В его случае путь к космосу тоже складывался постепенно. В детстве его привлекали образы из фантастики, а позже он понял, что ближе всего к этой мечте: космонавтика.

После школы он рассматривал несколько вариантов: лётное образование, инженерное направление через Бауманский университет или карьеру десантника. Прислушавшись к себе, он выбрал авиацию. Уже став лётчиком первого класса, Александр Александрович снова оценивал, насколько подходит этой профессии. В условиях, когда у многих выпускников почти не было полётов, он за пять лет достиг высокого уровня подготовки и понял, что находится на своём месте.

При этом он подчёркивает, что космонавтика не профессия ради денег. К первому полёту можно идти от 6 до 10 лет, а существенный рост дохода приходит значительно позже. Его мотивировали не будущие привилегии, а сам процесс: подготовка, испытания и новые задачи.

Александр Александрович вспоминает слова психолога Центра подготовки космонавтов: «Ты в жизни будешь гарантированно успешнее, если будешь двигаться по своей сильной линии». По его мнению, когда человек находит своё направление, он становится востребованным, раскрывает свои способности и получает возможность реализовать себя.

Именно об этом он говорит подросткам: не обязательно сразу иметь большую мечту. Иногда путь начинается с простых вопросов: какой жизни человек хочет через десять лет, какие у него есть сильные стороны и где они могут быть полезны.

Важную роль в его собственном выборе сыграла семья. Когда он решил заниматься в аэроклубе, мама переживала и хотела запретить это, но дедушка сказал: «Хочет идти, пусть идёт, не мешай». Важно дать человеку возможность двигаться по своему пути.

Помимо профессиональной деятельности, он занимается лекциями для компаний и общением со школьниками и студентами. Эту работу Александр Александрович связывает с будущим человечества. Он считает, что технологии развиваются быстрее, чем общество учится мудро ими пользоваться. В качестве примера он приводит мысль Айзека Азимова о том, что наука получает знания быстрее, чем человечество получает мудрость для их применения.

По мнению Александра, важный шаг для цивилизации: перейти от принципа «сильный пожирает слабого» к философии созидания и симбиоза. Чем больше людей смогут реализовать свои способности и найти своё место, тем больше возможностей будет для развития общества.