Андрей Ковалев – кто убивает бизнес в России?

Состояние малого бизнеса – один из самых точных индикаторов того, что на самом деле происходит в экономике. Виктор Зубик, основатель компании Smarent, обсудил с российским бизнесменом Андреем Ковалевым, как должна развиваться экономика России в условиях санкций, как налоги влияют на малый бизнес и какие главные проблемы для малого бизнеса. Кроме того, затронули более широкий взгляд на будущее этой сферы: обсудили роль государства в стимулировании бизнеса, что нужно изменить в современной экономике и как предпринимателям действовать в нестабильные времена.

Андрей Аркадьевич Ковалев – российский бизнесмен, общественный деятель и музыкант. Начал бизнес в 1988 году с мебельного кооператива «Престиж», выросшего в крупное объединение «Москворечье», а в конце 90-х возглавлял промышленный концерн «Моспром». Позже он занялся недвижимостью, создав ГК «Экоофис» на базе бывших заводов, что позволило ему войти в ТОП-30 крупнейших рантье России по версии Forbes. В разные годы предприниматель также владел таксопарком №20, «Первой макаронной компанией» и медиахолдингом, а с 2018 года сосредоточился на восстановлении и реставрации исторической усадьбы Гребнево.

Андрей Ковалев органично объединяет в себе темы экономики, недвижимости и малого бизнеса. Несмотря на плотный график и наличие активов, позволяющих получать пассивный рентный доход, он продолжает активно заниматься проектами. На вопрос о мотивации гость ответил прямо: возраст не скрывает – недавно исполнилось 69 лет, при этом растут двое сыновей (6 и 12 лет), и он надеется на пополнение. Само слово «мотивация», как и «стеклянный потолок» или «выход из зоны комфорта», ему чуждо. Он сравнивает себя с ломовой лошадью, которая работает без выходных и отпусков с 1979 года, а начинал и вовсе с увлечения резной мебелью в 1978-м, продав первый «комодик» за 350 ₽. В 1987-м открыл первый кооператив при советском постановлении, вспоминая ту эпоху как золотое время для честного бизнеса: налог 1% с оборота, кредит 1%, никакой бюрократии и залогов.

Отдельно затронули тему Петербургского международного экономического форума. Как предприниматель из малого сектора, он туда попал, заплатив 60 000 ₽ за один день. Плюсом назвал встречи со старыми знакомыми, но в остальном остался разочарован. По его словам, программа оказалась скучной, панельные дискуссии – тоскливыми, а стенды поразили избыточной роскошью. Андрей Ковалев предложил альтернативу: вместо миллиарда на оформление поставить пустую площадь с табличкой, что эти деньги пошли бы на 20 000 дронов для фронта, – это стал бы лучший пиар.

Самая острая часть беседы касалась инфоцыган, и в частности Михаила Гребенюка. Гость не сдерживал эмоций, назвав его пустым барабаном и мошенником, который никогда не занимался реальным бизнесом. В пример он привел разбор Гребенюка для семейной пары из кейтеринга с проблемой сезонности: тот полчаса рассказывал сказки, а затем посоветовал подарить ковер отделу кадров крупнейшей госкомпании в регионе, чтобы получать заказы. Такая рекомендация, по мнению героя, абсурдна, ведь в серьезных корпорациях всё решается через тендеры и службу безопасности. Он напомнил, что пять лет потратил на то, чтобы посадить Аяза Шабуддинова, а Гребенюк занял его место, создав тоталитарную деструктивную секту.

Андрей Аркадьевич Ковалев жёстко обозначил свою позицию о том, можно ли вообще «воспитать» предпринимателя. По его словам, бизнесу научить нельзя. В качестве иллюстрации Ковалев привёл притчу собственного авторства про лес, где зверям продают «обучение полёту»: за 5 000 ₽ учат шевелить лапами и хвостом, за 50 000 ₽ – «хлопать ресницами и летать», при этом прямо на месте оформляется кредит. В итоге доверчивые ученики – черепашки, мышки и даже глупый молодой орёл – падают в пропасть, тогда как мудрый старый орёл говорит: «Сынок, забудь всё, чему тебя учили – просто лети». Если талант есть – человек вырастет, если нет – разорится, сколько бы курсов ему ни продавали.

Никакие «левые франшизы» и образовательные программы не заменят практики. Как понять, есть ли талант? Открыть первый маленький бизнес. Но сначала поработать в той же шаурмячной, посмотреть, что берут, какие соусы. Заработать деньги и на эти деньги открыть своё. Кредиты на первый бизнес брать нельзя. Открывать надо то, что любишь и в чём разбираешься. В его случае это была мебель: он начинал как художник по мебели, поэтому и первый бизнес был связан именно с этим направлением.

Отвечая на вопрос о роли государства, Андрей Ковалев отметил, что в его «программе реформ» объёмом около 800 страниц прописана идея поиска среди школьников будущих лидеров, управленцев и организаторов. Он заявил, что схожие мысли недавно звучали и у руководителя Следственного комитета Александра Бастрыкина, который говорил о необходимости возвращения элементов пионерии и комсомольских структур. При этом Андрей Аркадьевич раскритиковал действующие молодёжные и образовательные проекты, включая «Движение первых» и Росмолодёжь, назвав часть из них неэффективными и даже «инфоцыганскими», а также сообщил, что направлял письмо в Следственный комитет с просьбой проверить их на возможные коррупционные схемы.

Говоря об экономике в условиях санкционного давления, Андрей Ковалев отметил, что в целом российские предприниматели научились адаптироваться к санкционному давлению, а в стране, по его словам, «всё есть», пусть и дороже из-за сложной логистики через третьи страны. Но это, по его мнению, не главная проблема. Конечно, он надеется, что после победы Запад одумается, Америка одумается, и мы наладим прежние связи – Россия, в конце концов, часть большого мира, а не осаждённая крепость. А главные проблемы сейчас – налоги, ставки по кредитам и огромная бюрократия, которые не дают бизнесу и экономике развиваться. Потенциал роста ВВП, по его оценкам, составляет 15–20% роста, тогда как фактические показатели значительно хуже, а доля малого и среднего бизнеса в России остаётся низкой по сравнению с другими странами и даже снижается. Талантливым предпринимателям становится всё сложнее реализоваться внутри страны, из-за чего часть из них уезжает за границу и строит глобальные компании, приводя в пример финтех-проекты уровня Revolut.

Говоря о налоговой политике, Андрей Аркадьевич резко раскритиковал действующую систему. Его мучает вопрос, почему при её формировании не учитывается падение экономической активности. При введении НДС и росте налоговой нагрузки для малого бизнеса предпринимательство «схлопывается» вместо развития. В качестве эмоционального образа он привёл реплику, с которой, по его словам, часто начинает круглые столы по налогам: «Господи, верни нам татаро-монгольское иго этих добрых и гуманных людей», объясняя это тем, что тогда существовали понятные и низкие ставки – около 10% с оборота, а для предпринимателей и вовсе 1–3%.

Андрей Ковалев убежден, что чем проще система, тем охотнее люди платят. Например, в Китае при исторических династиях при более простых правилах и меньшем числе инспекторов собираемость налогов была выше. Он резко высказался против НДС, назвая его «рваным одеялом», а российский налоговый кодекс – чрезмерно усложнённым документом объёмом в сотни страниц, который постоянно разрастается. В качестве альтернативы он продвигает идею регрессивного налога с оборота, который снижается по мере роста бизнеса и должен, по его задумке, стимулировать компании масштабироваться, не дробясь и не уходя в серые схемы.

Отдельно Андрей Аркадьевич затронул тему распределения налогов между регионами, приводя пример Подмосковья. По его мнению, система устроена неправильно: значительная часть жителей области работает в Москве, там же платятся налоги компаний, тогда как живут они в других муниципалитетах, которые получают меньшие ресурсы. В этой связи более логично, чтобы налоги платились по месту жительства граждан, а не по месту регистрации работодателя, иначе одни территории получают «шестой слой гранита», а другие вынуждены существовать в значительно более слабой инфраструктурной базе.

Отвечая на вопрос о том, что нужно сделать, чтобы остановить миграцию в крупные города, Андрей Аркадьевич заявил, что ключевая задача – создать в малых городах условия не хуже, чем в Москве: сопоставимые зарплаты, рабочие места, а также полноценная культурная и социальная инфраструктура – музеи, театры, концертные залы, сильные школы, институты и детские сады. Проблему нельзя решить точечно, поскольку речь идёт о комплексной системе.

Андрей Ковалёв признал, что экономика без иностранных мигрантов сегодня не справляется с нехваткой рабочих рук, однако резко раскритиковал существующую модель их въезда и легализации, назвав её хаотичной: покупка «левых патентов», фиктивные прописки, последующее трудоустройство и получение гражданства. Он предложил альтернативный подход: жёсткий отбор на границе, обязательную проверку, работу без семьи в России, проживание в общежитиях под контролем работодателя и возможность получения гражданства только через 10 лет добросовестного труда. В качестве примера он привёл модель Арабских Эмиратов, где мигранты составляют значительную часть населения, но живут в строго организованных условиях.

Переходя к вопросу о развитии экономики и росте ВВП, Андрей Аркадьевич вновь обозначил предпринимателя как «главную движущую силу» и заявил, что в обществе к бизнесу часто относятся несправедливо негативно. Он призвал менять отношение через медиа и культуру – снимать сериалы о предпринимателях, а не о криминале, и ввести звания «народный предприниматель» и «заслуженный предприниматель России» по аналогии с артистами и другими профессиями. По его мнению, государство должно целенаправленно формировать уважение к созидательному бизнесу.

Далее он подробно остановился на экономических барьерах – налогах, кредитах и бюрократии. Налоговая нагрузка в России существенно выше, чем принято считать, и не стимулирует развитие бизнеса, в отличие от Китая или США, где, по его словам, система вычетов и льгот делает фактическую нагрузку ниже. Он также резко раскритиковал дорогие кредиты и недоступное финансирование, приводя примеры китайских ставок в 1–2% против российских 20–30%. Бюрократия сегодня фактически блокирует развитие – от согласований котельных до подключения электричества и строительства, что, по его мнению, делает бизнес в стране неконкурентоспособным и требует радикального упрощения всей системы.

Андрей Ковалёв перешёл к демографии: нас всё меньше, а по расчётам Менделеева, который был не только химиком и изобретателем водки, но и демографом, россиян должно быть 650 миллионов. На такой территории с колоссальными ресурсами – это объективная цифра. Он вспомнил, как раньше летел над Европой ночью – сплошное море огней, а над Сибирью – раз в два часа огонёк. Огромные территории пустуют. Традиционными методами демографию не поднять. Чтобы женщина получала пенсию 45 000 ₽, ей надо родить 19 детей и, по словам Андрея Ковалёва, только идиотка на такое пойдёт.

Также он рассказал случай: одна певица заявила, что хочет детей, но правильного мужчины нет, и донором она хочет видеть именно Андрея Аркадьевича. Он возмутился: почему государство не может создать бесплатную службу суррогатного материнства и сделать эту профессию почётной, как в своё время доярку? Всех, кто занимался суррогатным материнством, пересажали ещё в двадцатом году, дети не могли уехать за границу из-за закрытых границ. А на Западе уже вовсю разрабатывают роботов, куда закладывают яйцеклетку и сперму, и через девять месяцев получают ребёнка. У нас этим никто не занимается. Прогноз населения через 30 лет – всего 80 млн, а некоторые говорят, что и сейчас 145 млн уже давно нет.

На вопрос о главных вызовах – геополитических, экономических или социальных – Андрей Ковалёв ответил: все сразу. НПЗ закрыты на ремонт, бензина нет и он дорожает. В его пиццерии неделю назад не оказалось пива: логистика подорожала на 10%, и это неизбежно ударит по инфляции. А чем дороже товар, тем меньше покупают – падает покупательский спрос. Это очередной вызов. Ещё 3–8 лет назад в его программе реформ были прописаны многие вещи, на которые сейчас начинают обращать внимание. У нас талантливейшие предприниматели в мире: дайте им рычаг – они перевернут весь мир. По его мнению, малый бизнес надо полностью освободить от всех налогов и бюрократии. Перестать мешать. Сейчас предприниматель вынужден держать в штате восемь бухгалтеров, тратить время на согласования, справки и бумажки, а НДС – это уже уголовные дела. Он должен заниматься разработкой новых продуктов, маркетингом и менеджментом, а не отчётностью.

Отдельно Андрей Ковалёв высказался о льготной ипотеке. Идея благая: люди должны улучшать жилищные условия, но кто-то не учёл, что у нас квазирыночная экономика: спрос вырос в три раза, предложение осталось прежним – и квартиры подорожали втрое. Он вспомнил, как ему предлагали купить квартиру на набережной по 270 000 за квадрат, а сейчас там больше миллиона. Надо было одновременно освободить девелоперов и строительный бизнес от ограничений. В Дубае купил участок – через месяц строишь небоскрёб, а у нас с колоссальным административным ресурсом стройка начинается через три года. Отсюда безумный рост себестоимости.

Денежно-кредитная политика, по его словам, – ещё одна боль. Кредитов у него самого уже лет семь нет, он продал часть объектов рано, не зная о льготной ипотеке. Но дело не в этом. У нас самая высокая в мире реальная ставка ЦБ: инфляция 5%, а ставка 14,5%. В Турции – 50% при инфляции 49%, реальная ставка 1%. И курс доллара скачет – 150, 50, 90, 110. Невозможно прогнозировать бизнес: сколько людей погорело, когда купили доллар по 150, а через три недели он стал 50, и конкурент разорил их. Ковалёв предлагает сделать реальный курс (сейчас примерно 100) и каждый день прибавлять процент инфляции, делённый на 365 – тогда можно прогнозировать. В Туркменистане курс не менялся 10 лет. Чем мы хуже?

Отвечая на вопрос о том, как предпринимателю действовать в условиях нестабильной экономики, Андрей Аркадьевич Ковалёв сводит стратегию к базовым вещам – «сжать кулаки», набраться терпения и удержать костяк коллектива, поскольку именно он становится ключевым фактором выживания бизнеса. На фоне падения покупательской способности массово закрываются и банкротятся компании, а просадка затрагивает практически все отрасли – от металлургии, машиностроения и станкостроения до автопрома, авиации, лёгкой промышленности, торговли, ресторанов и торговых центров. Ключевой задачей в такой ситуации становится «продержаться», даже несмотря на общий экономический спад и системное ухудшение конъюнктуры.

Говоря о собственной устойчивости, он напоминает, что прошёл через шесть–семь кризисов, восемь попыток рейдерских захватов и бандитские наезды с 90-х годов, и на этом фоне резко отвергает тезис о том, что «банкротство – это благо», считая его оторванным от реальности. Бизнес, который создаётся годами как «ребёнок», с полной вовлечённостью и без отдыха, в итоге может быть разрушен, а ответственность за это часто перекладывается на самого предпринимателя.

Свои истории 90-х и начала 2000-х он описывает как период постоянного давления со стороны криминальных структур и отдельных представителей власти, где исход ситуаций определялся не только личной устойчивостью, но и фактором удачи: в ряде случаев события развивались таким образом, что «выбраться было невозможно», однако они завершались в его пользу, что он объясняет сочетанием внутреннего «калёного стержня» и везения.

Андрей Ковалёв оценивает текущий рынок недвижимости как крайне сложный: продажи жилья резко упали, девелоперов ждёт кризис, близкий к 2008 году. Офисы пустеют, торговые центры превратились из торгово-развлекательных в развлекательно-торговые: больше ресторанов, детских площадок, но те платят копейки. Складской сегмент пока держится, но тоже просядет. Единственное, что чувствует себя неплохо, – это Light Industrial в Московской области: небольшие производства и цеха. В Москве все промзоны снесли под жильё, а людям надо где-то работать.

Особое возмущение у Андрея Ковалёва вызывает налог на кадастровую стоимость. Он называет его безумно идиотским. Для сравнения в Нью-Йорке налог – 1% от реальной кадастровой стоимости, которая ниже рыночной. В 2008 году цена недвижимости упала – и кадастр упал, а у нас он вырос. Сейчас налог на кадастр съедает 25–30% оборота. Для сравнения: при татаро-монгольском иге всех налогов было 10%, а тут только один – четверть оборота. Крупные офисные центры ещё как-то живут за счёт мелкой нарезки, но остальное умирает на глазах. Когда в 2000-е темпы роста ВВП были 6–7%, бизнес рос и заполнял площади. Когда падает – площади пустеют. Пока вывесок «сдаётся» и «продаётся» ещё не так много, как в 2008-м, но если всё оставить как есть, они появятся скоро.

На вопрос, стоит ли сейчас покупать коммерческую недвижимость, особенно стрит-ритейл, Ковалёв отвечает категорично: доходность будет 3–4% максимум. Какой смысл? В 2008 году арендные ставки и цена недвижимости в долларах упали в пять раз. А если впереди ещё падение? Сейчас лучше держать деньги на депозите. Смысл заниматься бизнесом потерян: чтобы перекрыть депозит, рентабельность должна быть 30–35%, а если кредит под 30% – то все 60%. Это бессмысленно. У кого есть деньги, держат их на депозитах, хотя народ и пугают заявлениями вроде «давайте всё отбирать».

Особых трендов Андрей Аркадьевич сейчас не видит. В своё время он поймал тренд на бизнес-парки, открыл первый и самый большой фудкорт на 7 000 квадратов с концертным залом – такого до сих пор нет. А сейчас тренд один: «спасайся, кто может».

В 2000-е он прошёл путь с 25-го места в списке Forbes до 11–12-го как владелец коммерческой недвижимости. Пришёл 2008 год, банки подняли ставки и начали попытки отжать всё. Тогда рухнули Миракс Полонского, Донстрой, Галс, ПИК – все крупные компании либо рухнули, либо поменяли владельцев. Как он тогда выжил – сам не знает, называет это чудом: два года не спал, сутками в переговорах.

Главной своей ошибкой Андрей Ковалёв считает покупки накануне кризиса. В 2007 году он взял дополнительные 150 млн долларов в придачу к уже имевшимся 100 млн и приобрёл макаронный холдинг у Прохорова и Потанина, а также объекты на Докукина и на Тверской за 55 млн. Если бы он этого не сделал, пережить 2008-й было бы легче. Тем не менее все активы ему удалось сохранить. Продал он лишь бизнес-центр на юге и здание на Новом Арбате – и, что характерно, по нынешним меркам выручил за них почти в три раза больше, чем они стоят сейчас. А ведь тогда рынок был на пике, сегодня цены ещё ниже, плюс доллар серьёзно обесценился.

На вопрос о Сергее Гордееве и девелоперской компании ПИК Ковалёв ответил сдержанно: он продал Гордееву два своих объекта – Дербенёвскую, 20 и таксопарк на Полярной улице. Отношения у них, мягко говоря, непростые. Самого Гордеева он признаёт крупным предпринимателем, а про ПИК говорит, что проекты у них однотипные, но покупатели есть – людям ведь нужно где-то жить.

На вопрос о повторении кризиса 2008 года Андрей Ковалёв отвечает осторожно: он не специалист по мировым финансам, но в России видит явное падение ВВП и покупательской активности. Главная трагедия, по его словам, – молодые талантливые предприниматели уезжают. Сам он патриот, никуда не уехал, за границей у него ничего нет, и он никогда не уедет. Очень хочет по-настоящему помочь президенту – навести порядок и провести мощные экономические реформы.

Если бы можно было поменять одну вещь в экономике, Ковалёв выбрал бы налоги. Нужен новый налоговый кодекс. Он вспоминает Наполеона: тот взял пять лучших юристов Франции, сел с ними и написал кодекс, по которому до сих пор живёт 80% Франции, Бельгия, Голландия и 50% Японии. А у нас – нагромождение сумбурных непонятных законов. Но пока обидно смотреть на соседей. В Узбекистане налог 8%, в Таджикистане – 10%, в Киргизии – 7%, в Казахстане – 8%, в Туркменистане – 7%. У нас – 6% + 5%, НДС 22%, налог на прибыль 25%. Узбекистан бурно растёт: Аркадий Новиков открыл там уже то ли 10, то ли 40 ресторанов, гостиницы, автодилеры китайские туда перебазировались, всё загружено работой, строятся предприятия. Московские девелоперы уже не смотрят участки в России – они смотрят на Узбекистан, чтобы построить город возле Ташкента. Для Ковалёва это показатель.

Но его любимая страна сейчас – Туркменистан. Он удивился цифрам:

Вишенка на торте – китайские автомобили. В России они в три раза дороже, чем в Китае, из-за идиотского утильсбора. Ковалёв требует показать площадки, где утилизируют миллион машин, – заводы, дробилки? Нету. А в Туркменистане китайская машина стоит в два с лишним раза дешевле, чем в России, почти по цене Китая – только логистика и небольшая пошлина.

БРИКС и восточные партнёры, по мнению Андрея Ковалева, где-то могут заменить Запад, а где-то нет. Газ в Европу продавали по высочайшей цене, в Китай – значительно дешевле, нефть – с дисконтами в Индию и везде. Спасибо российским предпринимателям – магазины полны, всё есть, еда, одежда. Но людей в магазинах нет, сделок нет. Ковалёв снимает видео в детских центрах, в «Острове мечты» – ни одного человека. Раньше, он помнит, там невозможно было пройти, всё забито, очереди.

Усадьба Гребнева, по словам Андрея Ковалёва, – памятник федерального значения и крупнейший частный проект реставрации в России. Решение о её покупке он принял не сразу: объект три года находился на аукционе без единого желающего, и около года он сам раздумывал, прежде чем согласиться. В основе выбора он называет личную привязанность к старине, «жалость» к разрушенному месту, а также цепочку совпадений, которые он воспринимает как знаки, включая связь с отцом и настоятелем гребневских храмов отцом Иоанном. В итоге он формулирует это как ощущение, что «Господь поручил восстановить усадьбу».

Проект, по его оценке, изначально был в состоянии полной разрухи: с территории вывезли около 8 000 кубометров мусора, а сама усадьба была заросшей, в том числе четырёхметровым борщевиком, который до сих пор приходится постоянно вычищать. Общая стоимость реставрации оценивается примерно в 6 млрд ₽, при этом проект остаётся глубоко убыточным, и задача максимум – выйти хотя бы в операционный ноль, чтобы покрывать базовые расходы за счёт коммерческой активности вроде ресторанов, банкетов и небольших объектов.

Несмотря на это, территория постепенно превращается в масштабное общественное пространство. По договорённости с губернатором Андреем Воробьёвым за счёт налогов и НДФЛ была построена набережная длиной около 4 км, а также мост длиной 140 метров, парк с фонтанами, скульптурами и памятниками, включая мемориалы участникам специальной военной операции. На территории появились кафе, ресторанчики, 14 детских площадок, три лодочные станции, верёвочный парк и аттракционы, при этом вход в усадьбу остаётся бесплатным, в отличие от ряда государственных объектов. Ковалёв подчёркивает, что воспринимает это пространство как «народную усадьбу», которая со временем должна стать полностью общественной.

При этом он подробно описывает сложности, связанные с законодательством и согласованиями. По его словам, федеральные нормы в сфере охраны памятников крайне жёсткие и устаревшие, из-за чего любое строительство – даже временные сооружения – требует длительных согласований с множеством инстанций. Он сравнивает ситуацию с практикой во Франции и других странах, где исторические объекты активно перестраиваются и адаптируются под современное использование, тогда как в России такие изменения практически невозможны. Дополнительную нагрузку создают многочисленные проверки и жалобы, что делает реализацию любых проектов крайне затруднительной.

В долгосрочной перспективе Андрей Ковалёв связывает усадьбу с масштабной культурной программой: уже отреставрированы девять объектов, ещё несколько находятся в работе. Планируется создание музея средневековых доспехов, старинных автомобилей, живописи, фарфора и бронзы, театра кошек Куклачёва, дворца шахмат Анатолия Карпова, а также установка колеса обозрения и крупных аттракционов. Общий горизонт проекта он оценивает примерно в 25 лет на территории около 350 гектаров, при этом подчёркивает, что продолжает его лично и рассматривает как дело, которое должно остаться после него.

Отвечая на вопрос о том, как обычному гражданину сохранять деньги и капитал в условиях «штормовой» и неопределённой экономики, Андрей Ковалёв считает, что в такой ситуации речь может идти только о базовых и довольно простых решениях: «чуть-чуть долларов», небольшая часть средств на депозитах, а также более практичные шаги – покупка вещей, которые человек давно планировал приобрести, и вложения в образование детей. При возможных «катаклизмах» даже сохранность капитала может оказаться под вопросом, поэтому важна скорее осторожность, чем агрессивные инвестиции. В его логике финансовая осторожность включает не только выбор инструментов сохранения средств, но и отказ от заведомо неэффективных расходов, которые не дают реальной практической пользы. Так, он резко предостерегает от трат на сомнительные образовательные продукты, прямо называя это «инфоцыганскими курсами», на которые, по его мнению, деньги тратить не стоит.

Говоря о своём личном вкладе, Андрей Ковалёв заявляет, что ключевым считает разработанную им «программу реформ», которую он продолжает писать. Его видение будущего России – страна, которая через 30–40 лет занимает первое место в мире, опережая Китай и США, с бурно развивающимся бизнесом, где любой трудолюбивый и честный человек с предпринимательским талантом может стать миллиардером. При этом важны сохранение природной среды и сочетание экономического роста с экологией, а также сильные системы образования и медицины как результат реформ. Андрей Аркадьевич поясняет своё понимание реформ как необходимого, но сложного процесса, который у людей вызывает страх из-за негативного опыта прошлых преобразований. Однако, по его мнению, реформы должны привести не только к росту благосостояния предпринимателей, но и к тому, что «все граждане России будут жить богато, счастливо и долго». Для иллюстрации он использует образ двух траекторий: «колеи» и альтернативного пути с «пальмами, яблонями, рыбой в озёрах», подчёркивая, что страна сейчас движется по сложившемуся маршруту, из которого сложно свернуть, хотя это, по его убеждению, необходимо.